Субтитры.

Kabuki1

Однажды попал в Петербург в год дружбы с Японией и всей ее заодно японской культурой. На выступление японского театра кабуки. Демострировалась комедия о том, как японский принц сначала обманывал, а потом мочил демонов в сортире — под аккомпанемент самого уважаемого в Японии ансамбля барабанов, ну легко представить. Даже министр иностранных дел Японии присутствовал, в рамкаж дружбы.

Read the rest of this post »

Мушкетеры.

11184063

Вещи, обычные вещи оказывали на меня в детстве магическое впечатление. Подозреаю, что похожее было со всеми. Одно дело — шарики в коробочке, сокровища для похвальбы перед сверстниками, другое — семейные вещи, как тотемы или идолы, наделенные волшебной силой и загадочным, серьезным значением.

И какое же наслаждение, когда родители-боги  разрешают доступ к святыням.

Например, у нас в семье был проигрыватель пластинок «Вега», с шикарными пластинами из темного полированного дерева и крышкой из зеленого полупрозрачного «стекла». Большой коллекции пластинок мы были обязаны маминому брату, который всегда был на острие моды и прогресса, снимал на слайд, слушал импортные пластинки, учился, а потом и работал в МФТИ, в мифическом и сказочном городе Москве. В существование этого волшебного города, с Кремлем, звездами, «Детским миром» я долго не совсем верил, по шкале реальности Москва была примерно на уровне Деда Мороза. Пока как-то не получил твердое и непоседливое доказательство в виде сестры, приехавшей оттуда гостить на лето.

Ну так вот.

Read the rest of this post »

Заметил. Часто в компании бывают проблемы с распределением круга обязанностей как сотрудников, так и руководства. Ввиду этого сорудники часто перебрасываются с одной работы на другую, в результате дезорганизации всегда трудно найти концы. Обычен и бардак с заработной платой, которая или задерживается, или внезапно уменьшается в связи с текущей фантазией руководства.

Ну так вот. Вот почему-то именно в этом случае транспорантами, лозунгами и прочими красными нитями пропаганды проходят вбросы псевдо-корпоративного патриотизма и чинопочитания и ритуализма. Особенно стараются по старой русской традиции называть всех по имени-отчеству, со вкусом и придыханиями. Особенно требуют и приветствуют это руководители, которые по стечению обстоятельств менее профессиональны, и компетентны, чем их сотрудники. И скрывать, маскировать эту малоспособность можно корпоративными ценностями, чинными ритуалами приветствий, прощаний, обращений, дорогими Мариями Семеновнами и глубокоуважаемыми Эдуардами Пафнутьевичами. 

С другой стороны, в компаниях, работающих эффективно, в которых много внимания и ресурсов уделяется оптимизации и четкому управлению, очень часто пользуются только именами и уважительным обращениями «на вы». Потому, что запоминать отчества множества помошников, секретарей, младших менеджеров, с которыми общаться приходится только раз в неделю — неэфективно и ведет к потери скорости коммуникации при каждом обращении к персонажу, по чуть-чуть замедляет решение каждого вопроса. Да и руководителю почти всегда мешает ощущение собственной значимости и отвлечение внимания на картонное ритуальное уважение и корпоративное заискивание подчиненных, нежли концентрация на работе и эффективном подходе к решениям.

Мне, конечно, симпатичен второй подход. Не люблю запоминать ненужных людей, терять время и просиживать штаны, уважительно ходить за спиной, покашливая и ожидая удобного момента спросить необходимое. Через некоторое непродолжительное время работать эффективно в этом киселе условностей становится лень, и, по-сути незачем, большинством сотрудников создается ритуально-коммуникационный фасад, за которым поддерживается лишь температура тела и минимальная мозговая активность на уровне изолинии. Хотя многие компании так и живут, но развития в них нет и не предполагалось (хотя говорить могут про бороздящие космические корабли). Нормальные работники не задерживаются в таких фирмах-болотах.

Воскресенье.

Раннее воскресное утро наконец порадовало солнцем и редкими автомобилями в местах водоворотов будничных пробок. В кафе никого, официант приносит капучино, экраны панелей показывают многократно дублированных лыжников и мотоциклистов только для меня. Заходит матерящийся пролетарий, не просохший с вечера, с мадам. Скоро уходят, мадам сбежала от агрессивного и не предвещающего приятностей похмельного кавалера, тот с демонстративной матершиной в мобильный выбежал следом. Снова покой. Капучино допито, пора выдвигаться.
Пробка внезапно на кольце — что, куда? На кладбище, оказывается. Культ тяпки и свежей краски на ржавеньких оградках, раз в год нужно, бог одобряет.
Но мне не туда. Едем в Таганрог, ибо солнце, тепло, обе пленки заряжены в «Зенит» и «Зоркий», есть бензин в баке и дома скучно и неинтересно.
На трассе вялый траффик, глаз цепляется и привычно считает упущенные кадры — вот холмики живописно так, вот отличные известковые камни с выгодным освещением, эх, проехали, ладно на обратном пути, обязательно, да, замечательные камни.
Таганрог встречает нас, как миллион провинциальных городков, т.е. ничем особенным совершенно. Трамваи шелушащиеся краской, заросшие сочной весенней травой трамвайные пути, одноэтажные домики, медленно передвигающийся транспорт, гиганские промзоны и побелка на тротуарах, плакаты с Чеховым. Вдыхаешь воздух — еле заметная соленая влажность, много кислорода. От него слегка кружится голова еще сутки.
Парк, в центре города — мох, пятна лишайника на деревьях, сочный ковер из плоских листьев чистотела, маленькие жетые цветы и грунтовые дорожки, еще не совсем просохшие от недавних дождей. В центре ремонт, вездесущая тротуарная плитка в кубами палетов скучает на песчаных заготовках дорожек. Гуляющих песок не смущает, погода отличная и из громкоговорителей напеваеткакой-то мотивчик с перерыами на рекламу. В голове ассоциации с киношными СССР-парками культуры с непременным духовым оркестром и чинной гуляющей публикой. Спокойствие, умиротворение.
Колесо обозрения — гулять, так гулять — покрашенными в сто слоев ажурной кабинкой небыстро выносит мимо парковых ветвей наверх. Там ветер, видно море, краны порта, и то, что парк совсем маленький. 
О, внезапно «Живой уголок»! Окрестные детишки тянут родителей на вход, поддавшись воскресно-парковому настроению, покупаем билеты. Есть вонючий верблюд Юля, три медведя, павлины, еноты, другие невнятные птицы и пара спящих рысей. За пять рублей можно купить стакан из-под йогурта с нарезаными овощами и кидать ими в зверей, чем с удовольствием занимаются перевозбужденые дети. Медведи большие, ловко управляются здоровыми когтистыми лапами, доставая куски резаной свеклы из-за решетки. Сразу захотелось видеть их только по телевизору т.к. генетическая память предков напомнила, кто кого быстрее ест при случае.
Далее прогулка по центральной улице, заходим в «Красный мак» — замечательная кондитерская с налетом советского прошлого в лучшем его смысле. Торты полновесны и сочны, эклеры крупные, длинномерные и с чудным заварным кремом по 11 (!) рублей штука. По улицам от кондитерской весь день растекается население с характерными красными цветами на перевязанных бечевочкой коробках. 
Поплутав по наклонным улицам, читаем таблички-пояснения для туристов. Из них выясняется, что множество людей и национальностей «сыграли значительную роль» и «оказали сильное влияние» на весь город в общем и конкретные здания с улицами в частности.  Добрались до «новой лестницы», которая и должна привести к памятнику Петру, наравне с Чеховым (домик-лавка-музей) и немного Макаревичем («...И оба сошли где-то под Таганрогом среди бескрайних полей...», все же слышали), участвовавшем в мифологизации и популяризации городка. 
Лестница называлась новой, похоже, только в сравнении со старой петровской. Постороена судоверфью в 60-х, о чем любезно сообщает еще одна старая табличка, граффити, мусор, разбитые ступеньки, ржавые перила.
Памятник Петру, традиционные пушки, вид на аккуратный порт, цветные журавли портовых кранов, курганы угля, маленькие с высоты площадки. Местная достопримечательность — «мостик поцелуев» (две штуки, чтоб не задерживать процесс) для паломничества таганрожских молодоженов, и так не обделенных местами традиционного посещения.

Port in Taganrog, Russia Piter the First, Taganrog, Russia

Спускаемся на набережную. Ветер крепчает, и запах совсем морской. Бетонные спуски к воде облеплены рыбаками, с невозмутимым видом вытаскивающих бычков на глазах праздно гуляющего нарядного люда. В обрамлении асфальта — старая брусчатка. Но народ ходит по узкой гладкой ленточке современного покрытия, выстраиваясь в шеренгу — по брусчатке неудобно-с. Наглядное представление о течении времени и шагах прогресса.
По всему центру Таганрога стоят скамейки. Добротные, металлические, с деревянными лакированными сиденьями и спинками, так и говорящие «сядь на меня, отдохни». Такой контраст с неудобными ростовскими металлическими диванами, конструированными пришельцами и для пришельцев. Удивило отсутствие характерных агрессивных и привлекающих к себе внимания групп молодых людей, в большинстве своем с неславянской внешностью. Хотя понятие «славянская внешность» на нашем юге условно и вызывает скорее саркастическую улыбку.
Прекрасный город, но чуда не произошло — проведя пол-дня, захотелось быстрее вернуться домой, в какую-никакую динамику с интернетом, магазинами, шумом транспорта и спешащими толпами. Сошлись на мнении — отличный город для пенсионеров. Правда, немного зная о системе здравоохранения Таганрога, я бы поспорил, конечно.
Возвращаясь, проезжали мимо камней. Не остановились. Обычные камни на обочине, ничего особенного.
 
 

Встреча.

From Evernote:

Встреча.

Она смотрела на меня, но я не мог. Не мог бросить все, безоглядно поддаться соблазну, откинув все доводы трезвого рассудка, кинуться в пучину опасной и сладкой игры. Такой соблазнительной и волнующей. Она смотрела на меня. Как будто знала, что однажды я уже не выдержал, поддался жестокому искушению. Да и как выдержишь, когда все восторгались, ели глазами сверкающее и манящее ее великолепие. Прошло больше года, и она вернулась. Те из нас кто сделал ее и подобных ей своей профессией - уже "опробовали" манящую глубину раньше всех. Попытались остаться бесстрастными. И не смогли.
Мы стояли и смотрели друг на друга. Я, и свежевышедшая игра студии bioware "Mass effect 2". Я стоял и смотрел на нее, на ее благородный зеленый пластик коробки, прекрасную обложку. Она отвернулась и уже не смотрела в мою сторону. Коварные чары больше не действовали. Мы оба знали горькую правду, причину этой невидимой, горькой ссоры..
Она стоила 2890. И это было чертовски дорого. Я не мог. Не в этот день. Она почувствовала мою мужскую слабость и отвернулась. Стараясь не оглядываться, вышел. Она смотрела мне вслед, я чувствовал. И вместе с ней мы знали, что я еще вернусь. Обязательно. Вернусь по-мужски. После зарплаты.
Posterous theme by Cory Watilo