Раннее воскресное утро наконец порадовало солнцем и редкими автомобилями в местах водоворотов будничных пробок. В кафе никого, официант приносит капучино, экраны панелей показывают многократно дублированных лыжников и мотоциклистов только для меня. Заходит матерящийся пролетарий, не просохший с вечера, с мадам. Скоро уходят, мадам сбежала от агрессивного и не предвещающего приятностей похмельного кавалера, тот с демонстративной матершиной в мобильный выбежал следом. Снова покой. Капучино допито, пора выдвигаться.
Пробка внезапно на кольце — что, куда? На кладбище, оказывается. Культ тяпки и свежей краски на ржавеньких оградках, раз в год нужно, бог одобряет.
Но мне не туда. Едем в Таганрог, ибо солнце, тепло, обе пленки заряжены в «Зенит» и «Зоркий», есть бензин в баке и дома скучно и неинтересно.
На трассе вялый траффик, глаз цепляется и привычно считает упущенные кадры — вот холмики живописно так, вот отличные известковые камни с выгодным освещением, эх, проехали, ладно на обратном пути, обязательно, да, замечательные камни.
Таганрог встречает нас, как миллион провинциальных городков, т.е. ничем особенным совершенно. Трамваи шелушащиеся краской, заросшие сочной весенней травой трамвайные пути, одноэтажные домики, медленно передвигающийся транспорт, гиганские промзоны и побелка на тротуарах, плакаты с Чеховым. Вдыхаешь воздух — еле заметная соленая влажность, много кислорода. От него слегка кружится голова еще сутки.
Парк, в центре города — мох, пятна лишайника на деревьях, сочный ковер из плоских листьев чистотела, маленькие жетые цветы и грунтовые дорожки, еще не совсем просохшие от недавних дождей. В центре ремонт, вездесущая тротуарная плитка в кубами палетов скучает на песчаных заготовках дорожек. Гуляющих песок не смущает, погода отличная и из громкоговорителей напеваеткакой-то мотивчик с перерыами на рекламу. В голове ассоциации с киношными СССР-парками культуры с непременным духовым оркестром и чинной гуляющей публикой. Спокойствие, умиротворение.
Колесо обозрения — гулять, так гулять — покрашенными в сто слоев ажурной кабинкой небыстро выносит мимо парковых ветвей наверх. Там ветер, видно море, краны порта, и то, что парк совсем маленький.
О, внезапно «Живой уголок»! Окрестные детишки тянут родителей на вход, поддавшись воскресно-парковому настроению, покупаем билеты. Есть вонючий верблюд Юля, три медведя, павлины, еноты, другие невнятные птицы и пара спящих рысей. За пять рублей можно купить стакан из-под йогурта с нарезаными овощами и кидать ими в зверей, чем с удовольствием занимаются перевозбужденые дети. Медведи большие, ловко управляются здоровыми когтистыми лапами, доставая куски резаной свеклы из-за решетки. Сразу захотелось видеть их только по телевизору т.к. генетическая память предков напомнила, кто кого быстрее ест при случае.
Далее прогулка по центральной улице, заходим в «Красный мак» — замечательная кондитерская с налетом советского прошлого в лучшем его смысле. Торты полновесны и сочны, эклеры крупные, длинномерные и с чудным заварным кремом по 11 (!) рублей штука. По улицам от кондитерской весь день растекается население с характерными красными цветами на перевязанных бечевочкой коробках.
Поплутав по наклонным улицам, читаем таблички-пояснения для туристов. Из них выясняется, что множество людей и национальностей «сыграли значительную роль» и «оказали сильное влияние» на весь город в общем и конкретные здания с улицами в частности. Добрались до «новой лестницы», которая и должна привести к памятнику Петру, наравне с Чеховым (домик-лавка-музей) и немного Макаревичем («...И оба сошли где-то под Таганрогом среди бескрайних полей...», все же слышали), участвовавшем в мифологизации и популяризации городка.
Лестница называлась новой, похоже, только в сравнении со старой петровской. Постороена судоверфью в 60-х, о чем любезно сообщает еще одна старая табличка, граффити, мусор, разбитые ступеньки, ржавые перила.
Памятник Петру, традиционные пушки, вид на аккуратный порт, цветные журавли портовых кранов, курганы угля, маленькие с высоты площадки. Местная достопримечательность — «мостик поцелуев» (две штуки, чтоб не задерживать процесс) для паломничества таганрожских молодоженов, и так не обделенных местами традиционного посещения.

Спускаемся на набережную. Ветер крепчает, и запах совсем морской. Бетонные спуски к воде облеплены рыбаками, с невозмутимым видом вытаскивающих бычков на глазах праздно гуляющего нарядного люда. В обрамлении асфальта — старая брусчатка. Но народ ходит по узкой гладкой ленточке современного покрытия, выстраиваясь в шеренгу — по брусчатке неудобно-с. Наглядное представление о течении времени и шагах прогресса.
По всему центру Таганрога стоят скамейки. Добротные, металлические, с деревянными лакированными сиденьями и спинками, так и говорящие «сядь на меня, отдохни». Такой контраст с неудобными ростовскими металлическими диванами, конструированными пришельцами и для пришельцев. Удивило отсутствие характерных агрессивных и привлекающих к себе внимания групп молодых людей, в большинстве своем с неславянской внешностью. Хотя понятие «славянская внешность» на нашем юге условно и вызывает скорее саркастическую улыбку.
Прекрасный город, но чуда не произошло — проведя пол-дня, захотелось быстрее вернуться домой, в какую-никакую динамику с интернетом, магазинами, шумом транспорта и спешащими толпами. Сошлись на мнении — отличный город для пенсионеров. Правда, немного зная о системе здравоохранения Таганрога, я бы поспорил, конечно.
Возвращаясь, проезжали мимо камней. Не остановились. Обычные камни на обочине, ничего особенного.